Москва?..

Как я оказалась в Москве? Здесь не обошлось без ЖМ. Нашелся человек, который предложил мне помощь. Как выяснилось, каждый десятый россиянин живет в Москве. Потому что здесь много денег. Москва - один из самых дорогих городов мира. Не попади я в такую плачевную ситуацию, я бы вряд ли, конечно, решилась на поступок, который по прежним моим меркам тянул на авантюру.
Самое интересное, что, собственно, не Москва, как город возможностей, сыграла определяющую роль в моем решении. Для меня был важен человек, который позвал меня туда. Живи он в Рязани, например, или в Петрозаводске – я бы поехала туда.  Просто так совпало. Больше не скажу ничего.

В Москве я провела месяц в ожидании своего загранпаспорта, который делался в харьковском ОВИРе. Пока я его не получила, не было смысла начинать оформление документов для устройства на работу. Тем более, что с января 2015 менялись все правила. Мне было необходимо пересечь российскую границу с пометкой «работа» в миграционной карте. Денег оставалось в обрез, и я хваталась за любые заказы на статьи для продажи. С электронного кошелька можно было оплачивать железнодорожные билеты, экономя скудную наличность.

Сходила на разведку в разные медучреждения – куда возьмут на работу. Нигде ничего определенного не говорили, ссылаясь на отсутствие квот, на новые правила для иностранцев, вводимые с января…На всякий случай прокатилась в управление ФМС по вопросам трудовой миграции, располагавшееся на улице Корнейчука, 47 – там оформляли разрешения на работу у юридических лиц. На работу устраивались, в основном, молодые мужчины – выходцы из Средней Азии. То, что я увидела, сильно поколебало мою решимость и уверенность в своих силах. Они стояли в огромной очереди в каком-то диком зарешеченном коридоре, на морозе. Неужели и мне…туда?

Спросить не у кого – соискатели работы по-русски изъясняются неважно, информационные стенды давно не обновлялись – видимо по той же причине. Наконец, попалось на глаза объявление, что документы не принимаются, и в этом году разрешение на работу оформить уже нельзя. Что ж, будем ждать…

Иногда я за них радуюсь…

Немного отступлю от последовательного изложения событий о своих эмигрантских приключениях. Я часто вспоминаю тех, кто умер перед самой войной. Возможно, это звучит кощунственно, но я иногда думаю – хорошо, что они умерли до начала всего этого кошмара. Хорошо, что они не знают, что случилось с их городом, с их страной, с жизнью их близких…

…В 2010 году умерла моя двоюродная сестра, а в 2011 – ее родной брат. Они жили в том районе, куда нередко залетали мины и снаряды, а уж канонаду в аэропорту, на Спартаке и Ясиноватском блокпосту слышно и сейчас ежедневно. «Покойтесь с миром» для них звучало бы издевательски, потому что немало снарядов прилетело на кладбище, где они лежат…

… В сентябре 2013 года умерла Наташа Тишина – санитарка из моего отделения.

Умерла обидно несправедливо – в 44 года от осложненного острого панкреатита, потому что не было денег на лечение. Она была невероятно светлым человеком, немного наивной, очень отзывчивой и доброй. С чистой и очень ранимой душой ребенка – она боялась, что ее будут за что-то ругать или накажут, поэтому пол в отделении терла до зеркального блеска. Она бы просто не выдержала этих испытаний, ее сознание было слишком хрупким для войны…

…В том же 2013 умерла бабушка моей подруги Оли, тоже Ольга, на 93 году жизни. Она пережила всех – Олину маму, свою невестку, ушедшую совсем рано, Олиного отца и Олиного деда, своего мужа, ушедшего годом раньше, в 2012. Ольга Александровна была почти совсем слепая, ее мучали старческие немощи, но ум она сохраняла ясный, несмотря на возраст.                                                                                      Теперь в главной комнате ее дома

 по улице Крупской (а вернее, того, что от него осталось), на полу лежит неразорвавшийся снаряд, прилетевший из-за линии фронта.

 До которой здесь порой бывало несколько сот метров…

Я вспоминаю тех своих друзей, знакомых, сотрудников, у которых война отняла жизнь.

 Так на глазах своей дочери, нашего врача-отоларинголога Ирины Алексеевны Феногеновой, погиб ее отец.

Иногда – отсутствием доступа к своевременной медицинской помощи. Так погибла Света Коваленко, у которой был диабет и гипертония. Она жила в микрорайоне Октябрьский, который постоянно обстреливается с самого начала войны – с 26 мая 2014 года. Скорая помощь во время обстрелов туда просто не могла доехать…

Иногда – пробивая брешь в 

психологическом барьере от болезней и делая людей уязвимыми и беззащитными. Так умерла от скоротечного рака Люда Шинкарева, старшая медсестра терапевтического отделения поликлиники, накануне только-только ставшая бабушкой. Ей было всего 52 года…

                                                                                                     Так через полтора года войны остановилось сердце мужа моей подруги – пережившего десять лет назад инфаркт, а в 1986 году отработавшего 70 с лишним дней в Чернобыле. Постоянная тревога за жизнь и будущее своей семьи отняла его собственную жизнь…

***
Слава Богу, информация о гибели участкового врача Курочки Алексея Петровича оказалась неправдивой, он жив и, надеюсь, здоров. Живите долго, Алексей Петрович! И простите меня.

 Упокой, Господи, души рабов Твоих, прости им все их прегрешения – вольные и невольные и даруй им Царствие Небесное… Они заслужили...