Отъезд

Мы уезжали из Ясиноватой. Самое тяжелое впечатление – люди, сидящие в помещении вокзального туалета, потому что это помещение - единственное подвальное.

Следующая картинка – малышня лет 3-4, устроившая веселую возню в зале ожидания с игрушками прямо на полу. Господи, пусть они никогда не услышат страшных звуков разрывов снарядов, пусть им запомнится только эта забавная мартышка, которую они пинали друг другу, пока их родители вздрагивали от каждого подозрительного баха. «Далеко?» «Сколько еще до посадки?» «Московский не объявляли? Нет?» «Говорят, главное - выехать отсюда до Константиновки, а там уже не будет слышно… и не достанет…»

На перроне стояли с вещами и слушали тяжелые разрывы правее от вокзала, смотрели на  грязные клубы дыма с той же стороны. Поезд подали позже расписания минут на сорок. Отправились… Позвонила сотруднице, которая еще в мае отправила дочку в Питер, а сама с мужем пока оставалась в Донецке. Рассказала, как уезжали. Чувствовала, что она слушает и плачет…

Благослови, Господи...

Помню день, когда я забирала трудовую книжку. Из поликлиники прошла в стационар, на цокольном этаже – аптека. Спрашиваю – девчонки, есть что-нибудь, чтоб не страшно было? Дай Бог здоровья, продали упаковку гидазепама, от которого становится спокойно и спать не хочется.

Потом вижу – открыт наш местный больничный храм. Ноги просто понесли туда – помолиться, свечи поставить. Тетя Маша, свечница наша, обняла, расцеловала, в дорогу благословила. Иконку с собой дала. 

Как-то поняла сразу, что Бог проведет, все будет хорошо.

Последние дни, август 2014

Вернее, это были сутки – от подачи заявления на увольнение до получения на руки трудовой книжки. Это были совершенно безумные сутки почти без сна: ночью слушали - не приближается ли обстрел. Мой отпуск близился к завершению, и на работу я выходить не собиралась – мы приняли решение уехать.

Я хотела другого будущего для своей дочери. Я поняла, что не смогу прожить хоть сколько-нибудь времени, не беспокоясь о ее жизни и здоровье. Воображение рисовало страшные картинки про оторванные руки-ноги – хорошо умереть сразу и не мучаться, а остаться калекой на всю жизнь? Или, не дай Бог, что-то случится с моими близкими… Я понимала, что впереди могут быть большие испытания – отсутствие денег, необходимых лекарств, продуктов, воды, электричества. Нам было куда уехать. Присматривать за домом и кормить собаку вызвалась моя подруга, которая искренне надеялась, что через пару месяцев мы вернемся. Желания разубеждать ее в этом у меня не было, я понимала – скорее всего, не вернемся. В ближайший год точно.

Следующий пункт – купить билеты на поезд до Белгорода. «Троянда Донбасу» - фирменный поезд Донецк-Москва – еще был в ходу. Правда, никто не знал, откуда он будет отправляться – из Донецка или из Ясиноватой: участок пути между этими городами был поврежден артобстрелами и продолжал оставаться опасным.

…Когда я приехала в железнодорожные кассы Донецка, расположенные в центре города, и увидела море людей, пытающихся уехать хоть куда-нибудь, мне стало нехорошо. Шансов достояться, когда впереди тебя человек 150-200, было, мягко говоря, не очень… Мысли разбегались, как тараканы. Потом вспомнила, что еще работает система продажи билетов через Интернет. Билеты можно потом просто распечатать в кассе. Или хотя бы забронировать, а потом выкупить. А касса есть на станции Кальмиус, полчаса ходьбы от дома. Всю дорогу домой я молилась так горячо, как будто от этого зависела моя жизнь – но если разобраться, ведь так оно и было!..

У меня все получилось. Билеты были в руках, непонятно только – где садиться в поезд, в Донецке или Ясиноватой. До отъезда оставалось полтора дня, надо было собирать вещи…

Под обстрелом

7 августа 2014 года. Накануне я выкопала и ссыпала в погреб картошку. Решила съездить за продуктами, купить побольше того, что не портится – молока длительного хранения, макарон, тушенки. Поехала сама. Пока ждала маршрутку – что-то шарахнуло сильно громко, громче, чем обычно. Раза в два точно. Возникла даже мысль вернуться, но бахи не повторились, а здесь и маршрутка подошла. И я рискнула. Быстренько отоварилась в еще работавшем супермаркете «Брусничка», принимавшей к оплате карты Приватбанка, быстренько обратно на маршрутку, и домой.

 Пообедали мы как всегда, на летней кухне, потом пошли в дом – отдохнуть, посмотреть телевизор. И вдруг раздался оглушительный взрыв, от которого вздрогнул дом, задребезжали заклеенные окна, завыла автомобильная сигнализация в каждом дворе, где была машина. Потом еще и еще… Я плохо помню, как я неслась с мамой и дочкой в подвал. Сердце колотилось где-то в горле. Перепуганные собаки, подавшие было голос, попрятались в конуру и прикинулись дохлыми…

Потом выяснилось, что бомбили шахту в 800 метрах от нас. На ютьюбе есть любительское видео, снятое на камеру мобильного телефона ребятами-шахтерами из койбаша. Там, конечно, сплошь ненормативная лексика...

 Я увидела тоненький волосок, на котором подвешена моя жизнь, и жизнь моих близких. Который может оборваться в любой момент. Я поняла, что именно сейчас настало время – каждый за себя. Нет никого, кто тебя защитит. Есть война, на которую спишут все жертвы и потери. Вот-вот начнется паника и хаос. Никто ни за что не ответит. Здесь, на земле. И решение придется принимать мне. Здесь и сейчас. И приводить его в исполнение, и отвечать за это решение… Помоги мне, Господи… 

В моем доме чужие люди...будут жить...

Каждое утро моего отпуска начиналось с мыслей о том, что  будет, если придется уехать. Как не похожи были эти два лета – 2013 и 2014! Как много было событий в 2013 – дочка окончила школу, выпускной вечер, поступление в вуз, ремонт в доме, отдых в Крыму, планы на несколько лет вперед, потому что жизнь была более-менее устоявшейся, стабильной. 

2014 – запасы продуктов, воды, свечей, батареек, фонарики. Заклейка скотчем окон – крест-накрест. Изнутри и снаружи. Оборудовать подвал, опустить туда фарфор и хрусталь (кому он нужен??!) Постоянное чувство напряжения и страха. И мыши… Под полом вдруг завелись мыши. Думаю, они прогрызли дыры от соседей и шуршали между лагами каждую ночь, мешая уснуть. Считается, что когда в доме появляются мыши – они выживают из него хозяев. Суеверие это или нет, но оно стало последней каплей. Я ходила по дому и представляла, как здесь будут жить чужие люди. Хотелось громко закричать. Звуки взрывов становились все ближе, я понимала, что эмиграция неизбежна.

Через день звонила по скайпу сестра из России, звала к себе. А я мысленно собирала вещи, которые смогла бы забрать с собой, и оплакивала мирную жизнь, которая закончилась. 

Будь проклята война

На всю жизнь запомнился мне мой последний рабочий день. Тогда я думала, что это просто последний день перед отпуском. А оказалось – он последний вообще. Из отпуска я не вышла, уволившись 11 августа за один день. В связи с переменой места жительства.

А в тот день умерла девочка Аня восемнадцати лет, которую мы пытались лечить от острого лейкоза. Не пережила

очередную «химию», умерла практически у нас на руках…

Не было такого препарата, который бы не достали родители для ее спасения. С ее редкой четвертой отрицательной группой крови собирали доноров по всей области, везли их через блок-посты, попутно молясь, чтобы не стреляли. Все оказалось напрасно. Видимо, так решил Бог, и не стал мучить это дитя, справедливо подумав, что на ее долю уже достаточно страданий и боли. Потому что в хаосе войны и тотальном дефиците медикаментов и крови  она бы все равно не выжила… В тот день я прокляла войну. Если бы я только могла знать, сколько моих друзей и знакомых умрет оттого, что медицинская помощь опоздала, или не могла быть оказана, или просто душа надорвалась от бесконечного стресса и впустила в тело болезнь! Я ненавижу войну. Помоги нам всем, Господи!!!

Население в зоне ожидания боевых действий

В июне я написала свою очередную цитату на сайте «Жемчужины мысли»  Я внезапно стала чувствовать более остро, пронзительно, обращать внимание на простые вещи, казавшиеся раньше обыденными, само собой разумеющимися. Видимо, из-за того, что ощутила всю хрупкость своей жизни в этой новой, чужой реальности… Этим летом я не носила платья и обувь на каблуке. Чтобы было удобнее и легче бежать «если вдруг чего».

Наивная дурочка, если вдруг «чего», то бежать, скорее всего, уже никуда не придется.  В сумке были документы, резиновые перчатки, бинт, антисептик, салфетки для рук. На всякий случай, о ненаступлении которого была первая молитва каждое утро. С окраин Донецка доносились глухие бахи.

Пока далеко, особенно ближе к вечеру и ночью. Станция переливания крови превратилась в стратегический объект, проезд к которому контролировался ополчением. За кровью не ездили – летали! Мухой! Туда и назад, и как можно быстрее, особенно после того, как обстреляли микрорайон Панфиловский в полукилометре от СПК.

В ожидании

А странная жизнь тем временем продолжалась. Мы продолжали ходить на работу, находясь в непонятном состоянии раздвоенности и недоумения. В больнице оборудовали подобие бомбоубежища с запасом питьевой воды, кроватями для больных. Весь фокус заключался в том, что в убежище надо было идти через двор, поскольку при артобстреле лифты должны быть обесточены. И тащить на себе лежачих с четвертого этажа… Врач-хирург провел с нами занятие по оказанию помощи раненым в условиях военных действий. До сих пор все напоминало какую-то игру. Никто на самом деле не мог сказать, как оно бывает при артобстреле и как при нем можно укрыть полсотни тяжелобольных и спастись самим…